Лариса Гордиенко: «В театральную дверь я вошла спиной» (Парламентская газета «Тюменские известия»)

У сегодняшней гостьи «Открытой беседки» Ларисы Гордиенко врождённый нюх на приключения. Не будь его, не обрела бы она своё призвание в жизни и не стала бы в конце концов директором Тюменского Дома актёра. Скорее всего, имела бы учёную степень доктора медицинских наук и работала в светлом кабинете. Но вчерашняя школьница буквально наощупь нашла нужную дверь в будущее. Сейчас говорит: «Это была смешная ситуация!» Впрочем, такими словами Гордиенко предваряет воспоминания почти о любом эпизоде из своей биографии. Не жизнь получилась — анекдот, из которого не хочется вычеркнуть ни слова…

 

Фото Дмитрия Ткачука и из домашнего архива.

Фото Дмитрия Ткачука и из домашнего архива.

Выбор

 

— Моя мама была главным кардиоревматологом Тюменской области, отец — деканом лечебного факультета Тюменского мединститута. Но родилась я в райцентре под Омском, где родители после окончания вуза работали по распределению. Росла в медицинской среде. Когда отец защитил кандидатскую диссертацию, наша семья переехала в Тюмень.

 

Мой путь был предопределён. И родственники, и друзья семьи (тоже врачи) прочили мне медицинское будущее. И сама я об этом думала как о неизбежном. Пока однажды от медсестры, с которой работала мама, не услышала, что в Тобольском культпросветучилище есть библиотечное отделение. К стыду своему, не знала, что на библиотекарей где-то специально учат. Помню, удивилась и задумалась. Я ведь книги читала взахлёб. Может, в библиотекари пойти? В мединститут мне уже не хотелось. Всех, кто работал там, я знала как дядь и тёть, которые приходили к нам в гости. Кроме того, отец — декан. Это перебор! Как представила себя под вечным надзором на несколько лет, мне дурно стало.

 

В общем, получив аттестат, я засобиралась в Тобольск. Родители были в шоке. Помню: сидим с отцом на вокзале. У него горемычный вид. Вдруг подходит знакомая: «Никак поступать едете? Куда, если не секрет?» Отец выдавил: «Пока ещё определяемся». Ему было стыдно за мой выбор.

 

Добралась я до Тобольска. Нашла училище. Иду по длинному коридору, читаю таблички на дверях: «Народные оркестры», «Эстрадные оркестры», «Народная хореография»… Наконец, вижу — «Библиотечное отделение», а рядом — «Театральная режиссура». Я закрутилась на месте и неожиданно для себя спиной вошла в «театральную» дверь. Разворачиваюсь, сидят люди, принимают документы. Спрашивают: «Вы к нам?» Я замерла на несколько секунд и кивнула. А через два дня были вступительные экзамены. Поступила легко, хоть и не готовилась к творческому конкурсу. Но стихов-то в голове было ого-го! Узнав о моём поступлении на режиссёрское отделение, отец недоумённо произнёс: «Что-то я не понял, вроде не пела никогда…»

 

Бесконечный этюд

 

После училища я полтора года с упоением ставила спектакли в клубе Тюменского аккумуляторного завода, где у меня был театральный коллектив. И вдруг по мою душу приехала преподавательница из культпросветучилища. Оказывается, выбила для меня важную справку, благословляющую на поступление в любой институт без обязательной трёхлетней отработки. Такое право давал средний балл — 4,9, выведенный из оценок в моём синем дипломе. Впереди замаячили прекрасные возможности. Выбирать пришлось одну из трёх. Во-первых, в Тюменском облсовпрофе мне дали направление в Высшую школу профсоюзов в Ленинграде. Во-вторых, побывав по путёвке в городе на Неве, я познакомилась с преподавательницей института культуры имени Крупской, её супругом, который набирал при Ленинградском телевидении курс телережиссёров, и их огромным псом бойцовской породы, который внезапно проникся ко мне тёплыми чувствами. Возможно благодаря расположению собаки ленинградцы и пригласили меня поступать. Я крепко задумалась: куда идти? Три варианта — и все в Ленинграде. Решила посоветоваться с подружкой. Та училась в Кемеровском институте культуры и предложила мне поехать вместе с ней. И я согласилась. Со стороны может показаться — глупость совершила. Но ни о чём не жалею.

 

О том, как я поступала в институт, долгое время ходили легенды. Это было очень смешно! Перед экзаменом по режиссуре абитуриенты проходили несколько конкурсных этапов. Причём публичных. Студенты с разных курсов наведывались посмотреть, кого берут в институт. Мы ставили этюды. Владимир Казаринов, который вёл набор на наш курс, за пять дней успел превратить меня в комок нервов. Предложил сделать этюд на тему «Вокзал, конфликт, скамейка». Я пригласила на роли двух студентов — татарина и якута. Придумала сюжет о том, как они пытаются поделить скамейку в ожидании поезда. Казаринов посмотрел и велел на следующий день показать продолжение. Всем остальным либо другие задания дал, либо, утвердив этюд, освободил от промежуточных этапов до экзамена. Назавтра повторилось то же самое. Только от меня педагог потребовал продолжения. Я подумала, наверное, мой этюд никуда не годится, и в слезах побежала за документами. Слава богу, меня развернули. Но ещё дважды мне пришлось пережить день сурка.

 

Наконец, последний показ перед экзаменом. Демонстрирую этюд со всеми продолжениями. Толпа народу смотрит. Всем интересно, чем это закончится. Интрига! А закончилось тем же самым — Казаринов распорядился придумать продолжение и на экзамене показать историю целиком. Продолжительностью в 21 минуту. Целый акт! Я разозлилась страшно. Ну, думаю, устрою ему. И вот идёт экзамен, мои артисты отыгрывают продолжение за продолжением. Остаётся финальный «хвостик», с помощью которого я растянула этюд до 17 минут. Якут и татарин сидят рядом, между ними чемодан. Они сопят и пытаются вытеснить друг друга со скамьи. Вдруг чемодан падает, раскрывается, и из него вываливается шахматная доска. Вокзальные соперники расправляют её и начинают играть в шахматы. А я хитро посматриваю на Казаринова. В конце концов, он не выдерживает и интересуется, долго ли мои актёры будут двигать фигуры? «До 21-й минуты», — отвечаю ему. Он так смеялся! Экзамен я сдала на «отлично». Но лишь потом узнала, что настоящий этюд — тот, который можно продолжать бесконечно.

 

Гинеколог и арестант

 

За полгода до диплома мне позвонила бывшая однокурсница, которая перевелась на заочку и уехала в Нововаршавку Омской области. У неё был коллектив со званием народного. По закону раз в три года звание надо было подтверждать спектаклем с выходом на областную комиссию. А коллектив рассыпался. И она попросила помочь.

 

Это очень смешная история! Актёров в коллективе оставалось двое. А я уже прикинула, что буду ставить «Цилиндр» Эдуардо де Филиппо. Шесть действующих лиц, остальные — массовка. Ну, думаю, шестерых в любом случае найду. И вот иду по улице, навстречу — мужик. Харизматичный, породистый! Я развернулась, пошла следом. Выяснила, что он главный врач районной больницы, гинеколог. Записалась к нему на приём. Он спрашивает: «Что у вас?» Отвечаю: «Не у меня. У нас!» И излагаю ему свою идею. Он отмахнулся. Я стала убеждать. Тогда гинеколог выгнал меня из кабинета. Я снова зашла. И уговорила! Похожим образом набрала весь коллектив.

 

Сюжет «Цилиндра» вкратце таков. Авантюристы, среди которых соблазнительная женщина, облегчают мужские карманы. Но однажды им попадается крепкий орешек — Аттилио (наш гинеколог!). На сцене он обнажается и остаётся в одном полотенце на бёдрах. Представьте, всю жизнь перед этим доктором раздевались женщины. А тут он, такой спортивный, снимает одежду у них на глазах. Что было со зрительницами — не передать словами! Актёр из него никакой, но фактура — классная. И молчал он значительно. В общем, я развернулась на всю катушку.

 

Но за два дня до премьеры оказалась на грани катастрофы. Один из моих актёров попал в неприятную ситуацию. Он пошёл на танцы с девушкой. А два молодых милиционера (!), которым приглянулась его подружка, выкинули парня с танцплощадки. Как он ни пытался проникнуть в помещение обратно, ничего не получалось. И девчонку не выпускали. Оскорблённый парень стал бегать вокруг памятника Ленину и орать: «Что ты наделал, Владимир Ильич! Посмотри, в какой стране мы живём!» На дворе стоял 1983 год. Буяна повязали и отправили в кутузку. А я наутро поехала в областную прокуратуру с афишей спектакля. «Дайте защитить дипломную работу, мне некем заменить артиста», — попросила. Сотрудник прокуратуры согласился при условии, что и ему найдётся место на спектакле. В день премьеры он привёз нашего арестанта на «газике».

 

В доме культуры было 150 мест. На премьеру пришло 245 человек. Приехала комиссия из Кемеровского института, для которой были забронированы места в шестом ряду. А в пятый ряд я дала персональный пригласительный одной тётке, которую звали Карасихой. Её знал весь райцентр, она смеялась так заразительно, что начинали хохотать все вокруг. Понятное дело, у меня был умысел. Весь спектакль Карасиха умирала со смеху, и вслед за ней покатывались зрители и члены комиссии. Устоять было невозможно. Спектакль приняли на ура.

 

Именно тогда я поняла, что всегда надо слушать своё сердце. Главное в жизни — верно выбранная профессия. Я убедилась: театр — моя история. Потому что здесь возможно всё!

 

После защиты диплома меня без моего ведома закрепили за Нововаршавкой. Но я знала, что долго там не задержусь. Сыграла Бабу-ягу в нескольких новогодних спектаклях, заработала сомнительный комплимент от одного мальчишки: «Всегда Бабок-ёжек изображали воспитательницы, наконец-то пришла настоящая — из леса!» И засобиралась замуж. В райцентре как раз менялось руководство. Им было не до меня. Жених забрал меня в Тюмень. А я в результате не пошла за него. Испугалась…

 

Администратор

 

В Тюмени я задумалась о профессиональном театре. Пришла в «драму» устраиваться помощником режиссёра. Для себя решила: посмотрю ближе на профессионалов и определюсь, стоит ли мне переходить в их стан. Директором в театре тогда был Александр Калугин, которого все звали Кузьмич. Он попросил подождать, пока одна помощница режиссера не уйдёт в декрет. И временно взял меня на ставку администратора. Но меня затянуло. Эта работа оказалась такой интересной! К тому же я поняла, что с моим слабым зрением работать помрежем нельзя. За кулисами в темноте, когда нужно мгновенно делать перестановку, я ничего не вижу. Между тем администратор в театре — тоже творческая профессия. Его задача сделать так, чтобы театр в городе занял достойное место.

 

Став администратором, я без устали искала спонсоров. Несколько раз приходила к директору конфетной фабрики «Квартет» Игорю Либерману, рисовала ему, как будет здорово, если он окажет нам поддержку. В конце концов, он начал выставлять на стол табличку с надписью «Денег нет». Если я не унималась, Либерман её переворачивал, на обратной стороне было написано: «И не будет!» Помню, сказала ему, что зайду через год с такой идеей, которая его заинтересует. Так и вышло: мы придумали выпускать фирменные конфеты в коробках с фотографией артистов «драмы» (такое в Тюмени было впервые). В конце концов в театре появился «сводный хор спонсоров». В списке было 22 фирмы. У каждого спектакля имелся свой спонсор. Мы дошли до того, что ставили в сезон два внеплановых спектакля исключительно на спонсорские средства. И я тихо гордилась этим.

 

Кузьмич был потрясающим директором! Он многому меня научил. Правда, нам недолго удалось поработать бок о бок. Его на пенсию выпроводили. Но он и потом забегал в театр, натаскивал меня. Я пришла в «драму» в тяжёлое время. Рушились старые устои. Ушёл Кузьмич, и актёры стали покидать театр. Через год уволился главный режиссёр Евгений Плавинский, который вместе с Кузьмичом проработал четверть века. Традиции театра во многом держались на этом тандеме.

 

Мощную закалку я получила в 1990-е годы, которые прошлись по театру ураганом. Половина труппы ушла! В зрительном зале иногда 20 человек сидело. Когда людям есть нечего, до театра ли им? Мы выкручивались как могли. Но режиссёры не рвались в Тюмень, чтобы за копейки ставить спектакли. Перелом случился, когда мы пригласили знаменитого Владимира Воробьёва, который снял фильм «Труффальдино из Бергамо» и ставил спектакли только в Санкт-Петербурге и Мадриде. Порекомендовал его режиссёр Геннадий Тростянецкий, с которым мы обговаривали концепцию театра. Конечно, Воробьёв для нас был слишком хорош. Я долго вызванивала его и когда наконец поймала, с таким напором стала убеждать поставить спектакль в Тюмени, что он неожиданно согласился. В результате появилась «Мирандолина». А потом ещё два воробьёвских спектакля. Зритель пошёл к нам.

 

Клопы и нож

 

Моя жизнь складывалась смешно. И что было в «драме» — не пересказать. Однажды поехали на Север со спектаклем «Долгожитель». В аэропорту Анатолий Бузинский, который был занят в главной роли, попал в переплёт. В дорогу его собирала жена. Не подумав, положила в чемодан поверх одежды нож. Наградной нож, замечу. Его актёр получил во время службы в Германии. Настоящее холодное оружие! Он им колбасу всю жизнь резал. Когда багаж проверяли, сотрудники аэропорта обалдели от радости — такое явное нарушение им в подарок! Что ж, говорят, все летят, а обладатель ножа остаётся. Кабы не Кузьмич, который два года как не работал в театре, мы сорвали бы гастроли. Я ему позвонила из аэропорта, когда уже приготовилась рыдать. Кузьмич мгновенно принял решение, поднял свои старые связи, и в результате нам удалось договориться о том, что служба безопасности аэропорта конфискует не актёра у труппы, а нож — у актёра.

 

Ещё был случай. Театр уехал на гастроли не со мной — с другим администратором. Вдруг меня вызывает директор и сообщает, что актёры прибыли в Сургут, где их почему-то не заселили в гостиницу. Сидят во дворце культуры. Около 50 человек! В общем, мне пришлось срочно вылетать на место, чтобы разобраться в ситуации. Я прилетела на почтово-багажном самолёте. В каком из ДК находятся актёры, не знала. Нашла их ранним утром, небритых и несчастных. Оказалось, артистов хотели разместить в общежитии, в котором клопы по потолку ходили! Они, как это увидели, сбежали в ДК. Злющая, пошла в горком партии к секретарю. И устроила ему небольшой «концерт». В итоге он, как говорится, изыскал возможности. К вечеру я растолкала всех по гостиницам. Самое смешное — себя забыла! Пришла в гостиницу, спрашиваю хоть какое-нибудь койко-место. Нашли закуток без туалета и душа. После спектакля села на кровать и выдохнула: кажись, отстрелялась! И вдруг стук в дверь. Заслуженные артисты Баширов и Орлов зовут к себе. Поднимаемся к ним в полулюкс — предлагают мне разместиться со всеми удобствами. Мол, мы на диванах поспим, а ты выбирай кровать. Я отказалась, конечно. Тогда они мне стол накрыли. Я была потрясена. Иерархия в то время в театре была жёсткая. Чтобы актёры со званием подумали о простом админе?

 

Азарт

 

Я проработала в «драме» 21 год. Пришла туда младшим администратором, а уходила уже с должности первого заместителя директора. Почему? А меня скука одолела. Я придумала такую систему работы, которая сама себя формировала. Всё шло по накатанной, и мне там больше нечего было делать. Тогда и возник на горизонте «Ангажемент».

 

Но сначала я задумала создать Дом актёра. Идею эту в 2005 году мы начали развивать с Владимиром Орлом. Нашлись учредители — предприниматели Ирина Шапошникова и Валерий Турков. Они зарегистрировали наше некоммерческое партнёрство в своём здании на улице Герцена. Но это был цоколь, там было невозможно толком заниматься. И вот тогда ещё один наш учредитель — заслуженный деятель искусств России Михаил Поляков предложил мне взяться за «Ангажемент», и в нём же разместиться с Домом актёра.

 

Молодёжный театр создали предприниматель Виктор Загоруйко и актёр Леонид Окунев. Загоруйко несколько лет держал театр, но, когда ушёл из жизни, всё там стало приходить в запустение. Окунев, помню, бегал как ошпаренный. Он и добился для «Ангажемента» статуса муниципального. Однако театру нужна была команда.

 

Я дважды отказывалась от предложения Полякова. Приезжала в «Ангажемент», смотрела на этот ужас: крыша дырявая (во время дождя вода льётся прямо в зрительный зал), в фойе на стенах жуткие холщовые тряпки, прикрывающие разруху, денег на ремонт нет, в труппе восемь актёров. Но потом меня заело: а можно ли вырулить из этой ситуации? Сделать так, чтобы театр стал посещаемым? Я знала, что рецепт должен быть другой, не такой, как в «драме». И понимала, как сильно потеряю в зарплате. Но интересно же! Во мне проснулся азарт! И я пошла в театр заместителем директора. А директором был Леонид Окунев.

 

Пять лет там были сказкой. Жизнь кипела! Конечно, подъём театра давался кровью. Но у Окунева — связи, обаяние и талант. Это здорово помогало. Начинали с привлечения зрителя. По документам за 2004 год на вечерние спектакли пришло всего 457 человек! Мы удешевляли билеты на воскресные спектакли для пенсионеров, придумали проект «50 волшебных сказок» для детей, приглашали учителей на бесплатные просмотры. Создавали новый интересный репертуар, обновляли труппу. И параллельно искали возможности отремонтировать театр. В этом нам помог Сергей Сметанюк, тогда глава города. Он приехал в театр, прошёлся по его помещениям и был до глубины души потрясён всем, что увидел, особенно почему-то дешёвой кафельной плиткой, которой были выложены подоконники.

 

Ремонт делали по частям. На каком-то его этапе родилась идея построить третий этаж. Мы хотели поднять высоту над сценой. Не получилось. При строительстве кинотеатра «Юность», чьё здание по наследству перешло «Ангажементу», потолочные балки установили не по стандарту. И тут уж либо сносить весь второй этаж, чтобы убрать их, либо распрощаться с мечтой о высоте. Выбрали второй вариант. Построив третий этаж, мы создали там малую сцену.

 

Воспитание зрителя

 

Всё это время Дом актёра оставался при театре. А у артистов «Ангажемента» была возможность подработки. Мы создавали театральные студии, выращивали новое поколение театралов. Тем самым привлекали зрителя в театр. Эффект был, как от камня, брошенного в воду — пошли круги по воде. Наши воспитанники делились с друзьями, родственниками и знакомыми рассказами о жизни «Ангажемента», зазывали их на постановки. Через Дом актёра мы несли весть о том, что театр стоит смотреть.

 

В 2013 году я решила, что хочу заниматься исключительно Домом актёра. Нас приютили наши учредители в новом детском центре «Сфера». Из «Ангажемента» к нам ушла актриса Светлана Соловьёва, с нами стала работать режиссёр Асия Кашина из Казахстана. Есть у нас и совместители. Со студийцами занимаются профессиональные актёры, режиссёры, хореографы. Мы четыре года в самостоятельном плавании. После «Сферы» арендовали у частников здание на Миусской, затем, когда поднялась арендная плата, два месяца обитали на Фабричной и сейчас уже год живём в ДНК «Строитель». Когда дворец поставят на ремонт, придётся снова искать пристанище. Конечно, нам хотелось бы найти постоянное место жительства.

 

Сейчас у нас несколько студий для детей и взрослых. Дом актёра даёт возможность заниматься театральным творчеством всем желающим от 6 до 60 лет. Между прочим, самой старшей нашей студийке 56 лет. Кроме того, мы благодаря муниципальному гранту создали «Ансамбль мажореток и барабанщиц», а в этом году начнём набирать мальчишек в «Ансамбль барабанщиков». За четыре года поставили около 25 небольших спектаклей, приняли участие в 15 фестивалях, 14 наших выпускников поступили в театральные институты.

 

9 июля этого года Лариса Гордиенко отметит круглую дату. «Тюменские известия» от души поздравляют её с грядущим юбилеем!

 

 

 

 

 

досье «ТИ»

 

Лариса Викторовна Гордиенко родилась в Омской области. Окончила среднюю школу № 7 в Тюмени, Тобольское культпросветучилище по специальности «Режиссёр любительского театра». После окончания Кемеровского государственного института культуры с дипломом культпросветработника высшей квалификации и режиссёра любительского театрального коллектива устроилась младшим администратором в Тюменский драматический театр и прошла путь до первого заместителя директора. Во время работы в «драме» окончила двухгодичную Высшую школу деятелей сценического искусства по специальности «Экономика и организация театрального дела». С 2005 года по 2013 годы была заместителем директора молодёжного театра «Ангажемент». В настоящее время директор Тюменского Дома актёра.

Автор: Ирина Тарабаева

Источник: www.t-i.ru